Поэзия и проза

Мережковский Дм.

Апокриф

Слишком рано солнце зашло, не за гору, а за тучу. Тени побежали по земле и по небу, как будто распростер кто-то исполинское черное крыло надо всем. Холодом пахнуло. Тонко заныл, зажужжал, как ночной комар в ухо, начинающийся ветер, северо-западный. Рябь пошла по гладкой поверхности озера. Сухо зашелестели травы, живые, как мертвые.

Белый на белом камне сидит так же, как тогда, на горе Искушения. Тихо закрыл глаза; веки опустились на них так тяжело, что, кажется, уже никогда не поднимутся.

Смотрят все на Него, на Него одного; ждут, как будто не они решают, а Он. Страшной свободы взять на себя не хотят, помощи ждут от Него. Но Он помочь им не может; не может нарушить свободы в любви: сами должны решить.

Замерли все, ждут. Только один не ждет; среди неподвижных движется, бегает, снует в толпе, как паук в паутине; что-то шепчет людям на ухо. Страшную свободу взял на себя, решил один за всех, — Иуда Искариот.

— Malka Messiah, Malka Messiah! Царь Мессия, царь Мессия! — повторяет толпа шепот Иуды.

Шедшие в Иерусалим на праздник Пасхи галилейские паломники первые вспомнили, что «царство Божие должно открыться сейчас» (Лк. 19, 11), первые поняли, что сделавший то, что Мессии предсказано: чудом накормит народ в пустыне, как древле Моисей, — и есть Мессия; первые вняли Иудину шепоту:

— Это истинно тот Пророк, которому должно прийти в мир, — царь Израиля.

И решили схватить Его, и сделать царем (Ин. 10, 6, 14).

Будет царь и будет царство: в Иерусалим поведет их, подымет восстание, освободит их от римского ига, воцарится в Сионе, примет все царства мира и славу их, да поклонятся Ему все племена и народы, да скажут вместе с Израилем:

— Господи! Царствуй над нами один.

Вдруг неподвижные задвигались, немые заговорили, громче, все громче:

— Осанна! — крикнул кто-то, и другие подхватили:

— Благословен Грядущий во имя Господне! Благословенно царство отца нашего Давида! (Мк. 11, 9).

И все голоса слились в один оглушающий крик:

— Осанна в вышних! Господи, царствуй над нами один! Поднял глаза Иисус и увидел, что идет к Нему Иуда с Одиннадцатью.

Подошел, поцеловал Его и сказал:

— Радуйся, Царь Иудейский!

Прямо в глаза ему глянул Иисус и вспомнил, как на горе Искушения предлагал Ему Дьявол все царства мира и славу их:

— Все это дам тебе, если, падши, поклонишься мне. И так же теперь, как тогда, сказал Господь:

— Отойди от Меня, сатана!