Во имя Отца Света, Софии-Матери и Вечного Иисуса!

Invisible Gnostic Front of Liberation
ГНОСТИЧЕСКИЙ ФРОНТ

Начало

F. A. Q.

Наш Гнозис

Наш Тезаурус

Иконостас

Евангелия

Библиотека

Документы

Книга Змея

Контакты

English

IGFL

Counter.CO.KZ

Рейтинг@Mail.ru

http://gnostic.front.ru/

http://front.gnostik.ru/

http://gnostik.front.ru/

Site designed
by Jesus Ophis,
2005 - 2006

И. С. Приходько
А. Блок между
христианством и гностицизмом

Не будет преувеличением сказать, что в последнее десятилетие как бы открылись заново многие страницы А.Блока. Произошло это потому, что стали доступными важные ключи к его творчеству. С одной стороны, в новых условиях снятия запретов и возрождения религиозного сознания исследователи захотели понять истинный смысл и значение образа Христа в финале поэмы "Двенадцать" и, следовательно, обратились к изучению сложных отношений Блока с Христом и христианством [1]. С другой стороны, в научный обиход блоковедения вошли новые категории, выявляющие связи творческого сознания Блока с гностицизмом, оформившим его поэтический космос и ключевые темы и образы, пространственно-ландшафтные представления, его антитетическую поэтику, повлиявшим даже на образ блоковского Христа [2]. Многие "тайные смыслы" блоковских текстов высветились в луче гностической мифологии. Слово мистицизм, широко применяемое в отношении к символизму, наполнилось реальным содержанием. Яснее и конкретнее обрисовались связи Блока и других символистов с Вл.Соловьевым, построившим свою софиологию и философию всеединства на основе древних философий и религий, из которых важнейшим был гностицизм [3].

Гностицизм принято считать еретической ветвью, отделившейся от христианства, хотя некоторые ученые настаивают на том, что религия гностиков сложилась раньше в результате взаимодействия элементов греческой философии, в частности, платонизма и пифагорейства, египетских религиозно-мифологических представлений, иранской мифологии и философии , сирийских влияний, мистической стороны иудаизма и, напротив, послужила основой для христианского учения. В настоящее время гностицизм рассматривают как самостоятельное течение, повлиявшее на христианство и воспринявшее его влияние, генетически и типологически связанное со многими явлениями мировой культуры. В гностицизме главное - это внутренняя жизнь человека, центрального персонажа драмы бытия. Согласно гностицизму, земной мир был создан по ошибке самонадеянным и злым сыном Софии, которая хотела испытать свои творческие силы и произвести на свет нечто без высшего божественного участия и соизволения. Созданный Иолдабаофом человек помещен в созданный им же множественный и раздробленный мир, в котором царят смерть и тьма. В человека демиург вдохнул божественную силу своей матери, но эта божественная искра заточена в плену материи. Задача человека - преодолеть косность материи, освободить свой плененный дух. Стержнем гностического мировоззрения становится тема спасения человека через самопознание, раскрытие в себе божественного начала, божественной искры и возвращения ее к полноте божественного света, к слиянию с божеством. В гносисе, таким образом, особое значение приобретает путь, восхождение, возвращение к своему первоначальному, нераздельному с полнотой Божества состоянию. Особая роль в гностической иерархии назначена Софии, которая, в отчаяньи от своей роковой ошибки, нисходит на землю, чтобы каким-то образом ее исправить, но испытывает на себе силу косной материи, оказывается плененной ею и проходит все пути земного ада. Конечно, она преодолевает земные путы зла, возвращается в Плерому и вновь становится Божественной Софией, но ее образ в сознании человека навсегда остается раздвоенным.

Несмотря на философски разработанную концепцию человека и его места в универсуме, значения для него знания и самопознания, гностицизм не рассматривается как спекулятивная философия. Это прежде всего религия, практическое руководство к жизни, предлагающее путь очищения с помощью таинств, что связывает гносис с египетскими и греческими мистериями. Этим же объясняется мистицизм гностического учения, которое предполагает уход от земной жизни, вызывающей ужас и отвращение, в иррациональные, умопостигаемые сферы. Практический гностицизм предполагает также веру в магический ритуал.

Вобравший в свои представления о Боге, мире и человеке мистические интуиции прошлого, гностицизм значительно повлиял на самые разные проявления мистицизма в последующей культуре Европы: в ересях богомилов и альбигойцев, у Парацельса и Дж.Бруно, Б.Паскаля, Я.Беме, Э,Сведенборга, Гете и немецких романтиков, у Вл.Соловьева. Есть основания предполагать, что и Данте был сторонником и проводником "тайной доктрины", восходящей к гностикам, которую могли прочесть в его "Божественной комедии" лишь "посвященные". Это проявилось в образной структуре поэмы, в ее ведущей идее, воплощенной в виде пути героя, в образах его учителя-провожатого и приобщенной к божественным сферам руководительницы, во включенных в текст намеках на "тайное знание". Данте вводит в поэму многократно возвращающийся мотив сочувствия рыцарям разгромленного папским Римом в сговоре с французским монархом Ордена Тамплиеров, носителей этой ереси, а также мотив гневного осуждения палачей [4] .

На основе загнанного раправой с тамплиерами в подполье "тайного знания" в конце ХIV века возникает орден Христиана Розенкрейцера, который стал фундаментом и прообразом для тайных масонских обществ, распространившихся и размножившихся в Европе в ХVIII - ХIХ вв. Деятельность их получает новые импульсы в начале ХХ в. [5]. Есть предположение, что Блок был посвящен в братство Розенкрейцеров, во всяком случае, он знал об их существовании и знал их тайну. Масонством Блок специально занимался в Университете в связи со своей фундаментальной работой "Болотов и Новиков". По обыкновению, он глубоко вошел в проблему, собрал большую библиографию. Его работа получила высокую оценку и была рекомендована к публикации. С гностицизмом Блок также познакомился в университете, слушая лекции по истории философии у Ф.Ф.Зелинского, уделявшего большое внимание раннему периоду становления христианства, его многочисленным ересям и их связям с другими религиями средиземноморского и ближневосточного регионов[6]. С мистическими учениями, включая гностицизм, еще до увлечения антропософией, был также связан А.Белый [7].

Из приведенного здесь краткого и выборочного перечня основных гностических представлений ясно, что идея всеединства, образ одинокого пути-восхождения и образ Вечно Женственного, воспетые в стихах и подвергнутые анализу в философии Вл. Соловьева и в большой мере через него получившие отклик и развитие у Блока, Белого и других символистов, подсказаны гностической традицией. А.Белый, говоря о Блоке, указывает на источники образа Прекрасной Дамы: "Она - Дева, София, Владычица мира, Заря, Купина; ее жизнь воплощает в любовь высочайшие задания Владимира Соловьева и гностиков; превращает абстракцию в жизнь, а Софию - в Любовь; и низводит нам прямо в душу странные концепции Василида и Валентина, связывает туманнейшие искания древности с религиозно-философскими исканиями наших дней" [8]. В этой линии ( гностицизм - Вл.Соловьев ) аккумулирована многовековая мифологическая, философская, культурно-художественная традиция постижения Вечно Женственного (не забудем, что сам этот термин принадлежит Гете - Das Ewig Weibliche) как Божественного начала и его земной ипостаси. Великая Мать древних мифологий, египетская Изида, вавилонская богиня Иштар, Богиня Луны и Жена, облеченная в Солнце, из христианского Откровения Иоанна, платоновская Душа Мира из "Тимея", наконец, Дева-Мать в христианстве - эти и другие подобные им образы мифов и религий преломились в гностической Софии, образ которой ознаменован двоением, воплощающим как божественное, так и земное начало [9]. Эта двойственность имеет свои корни в двойственности таких древних богинь, как египетская Исида, аккадская Иштар, западно-семиттская Астарта, но если позднее за Исидой закрепились смыслы положительной божественности, то за Астартой - демонические начала женственного. А.Белый в письме к Блоку от 6 января 1903 года, ссылаясь на трактовку Души Мира Вл.Соловьевым, определяет ее двойственность следующим образом: "Воплощая Христа, она - София, Лучистая Дева; не воплощая Христа - Лунная Дева, Астарта, Огнезарная Блудница, Вавилон" [10].Однако только София обладает самосознанием своей раздвоенности, испытав всю глубину падения, земного пленения. Вечная Женственность у Блока обращается в "лживый, но прекрасный" демонический образ. Единая становится двуликой, а в эмпирическом мире обретает множество ликов - цыганки, каскадной певицы, актрисы, проститутки ( кстати Иштар-Астарта была и богиней проституток [11]). Влюбленность героя оказывается самообманом, бессильным спасти от тоски и ужаса жизни.

Однако поэту помогает не погибнуть "ослепительный свет", озаривший начало его пути, давший знание о вечности, о нетленной красоте и божественной любви. Благодаря ему, Поэт "в черном воздухе Ада" "прозревает иные миры". За множественностью женских обликов, в "лжевоплощениях" он видит Вечную и Прекрасную: "Очи синие, бездонные..." или "Шлейф, забрызганный звездами..." [12]. Интересно, что старинная, хорошо известная иллюстрация к Апулею изображает Изиду в плаще, обсыпанном звездами, на фоне Луны и звездного неба [13]. Знаменателен также особый интерес Блока к роману Апулея [14].

Она, Вечная Женственность, озарившая начало пути, и Учитель - провожатые Поэта, о необходимости которых скажет сам Блок: "По бесчисленным кругам Ада может пройти, не погибнув, только тот, у кого есть спутник, учитель и руководительная мечта о Той, которая поведет туда, куда не смеет войти и учитель" (V : 433). Учителем здесь же Блок назовет Вл.Соловьева: "На строгом языке моего учителя Вл.Соловьева..." (V : 433). Очевидно, что за этими блоковскими образами стоят образы "Божественной комедии" Данте - путь нисхождения во тьму Ада и последующего очищения и восхождения к сиянию райских сфер Поэта, ведомого Вергилием и затем - Беатриче.

Влияние "Божественной комедии" на блоковскую мифологию пути трудно переоценить. Оно сказывается не только в образах провожатых и общем направлении пути, но и гораздо глубже, - в самой мистерийности сознания Блока. В своем "тексте творчества" Блок создает, по сути дела, реально переживаемую им в "тексте жизни" мистерию пути, питающуюся, как и поэма Данте, исторической памятью о древних инициациях, посвятительных таинствах древнего Египта, элевсинских мистериях и т.п. Этот мистерийный комплекс дошел к Данте через гностическое христианство, носителями которого были рыцари ордена Храма (тамплиеры). Именно через Данте, а также через знакомство с гностицизмом и с масонскими таинствами, прежде всего - розенкрейцеровскими, этот круг идей и представлений открылся Блоку.

Гностическая мистерия пути, как и всякая мистерия, определяется столкновением противоположностей. Ф.Фламан, исследуя гностические тенденции в лирике Блока, выстраивает характерные для гносиса антитетические пары оппозиций типа жизнь - смерть, свет - тьма, день - ночь, жар - холод, белое - черное, сон - явь, память - забвение, нисхождение - восхождение и др., а также трактует в гностическом ключе символику Креста как антитезу границы (горизонталь) и пути (вертикаль) - как пути к свету, считая, что оба значения актуализированы у Блока [15].

Слово путь, которым Блок сам определил целостный миф своей жизни и творчества, является ключевым для гностических представлений о восхождении к полноте Света через познание Бога и самопознание. Оно - это слово - содержит совершенно особые смыслы, которые не покрываются обычным словарным его значением. Эти смыслы проявляются только в гностическом контексте, среди других ключевых образов-понятий гностического мифа, таких, как поиск, избранничество, восхождение, преображение, изменчивость внешнего и незыблемость внутреннего, раздвоенность, двойничество, забвение, уклонение от пути, беспорядочное движение, кружение, неподвижность, тишина, и другие. Это ключевые слова, определяющие гностический комплекс лирического героя Блока, который воплощает идею восхождения к свету и совершенной любви через познание и самопознание, через испытание всех заложенных в человеке возможностей, через нисхождение во тьму греховного мира, отпадение от Божественности и демонизм. Многие из этих образов-идей, восходя к постулатам нравственного императива Вл. Соловьева (таким, как долг, верность, чистая совесть, различение добра и зла, человек, любовь и др.), включают в себя и христианские коннотации и смыслы.

Христианский аспект в миф пути Блока вносит прежде всего выношенная и оформленная словом из главной христианской молитвы "Символ Веры" идея "вочеловечения", которую поэт определяет как цель пути, а всю свою лирическую трилогию как движение к этой цели - "трилогию вочеловечения"[16]. Важнейшим христианским переживанием поэта становится "нищета духа", понимаемая Блоком в ключе Евангелия. Наконец, не порывая с платоновско-гностической концепцией любви, Блок приходит к любви христианской, милосердной любви к отверженным, униженным, обделенным. Таким образом, совмещая в своем творческом и человеческом сознании христианские устремления с гностическими, поэт оказался между христианством и гностицизмом, которые с противоположных позиций оценивали человека, его путь, его нравственность, отношение к Богу и к ближнему.

Гностицизм на протяжении веков сохранял свою огромную привлекательность тем, что в центр мировых событий ставил человека, наделенного способностью к знанию о Божественном Свете и самопознанию - раскрытию Божественной искры в себе и возведению ее к полноте Бога-Света, к слиянию с ним. Это можно воспринимать как преодоление границ между человеком и мирозданием. Дело спасения доверено самому человеку как результат гносиса - озарения и пути восхождения. Иисус в гностицизме, земное воплощение Христа, - учитель, пробуждающий, просветляющий идущего путем гносиса, и, в конечном счете, сливающийся с ним, тождественный ему [17]. Однако идти к спасению, понимаемому как воссоединение с Божественным первоначалом, могут не все, а лишь избранные. Мотив избранничества - квинэссенция человеческого индивидуализма, унаследован символистами от романтизма и восходит к гностической традиции развития культуры. От гностицизма романтизм воспринял также отказ от внешней жизни и обращение к одинокому внутреннему пути. Путь одиночества противоположен христианской соборности и церковности [18]. Зло в гностицизме воспринимается не столько в материальном смысле (болезнь, смерть, разрушение, утрата), как в эмоциональном ключе (страх, тревога, отчаянье). Влияние гностицизма на мировую художественную культуру и, в частности, на романтическую линию в ней, остается пока неизученным[19].

Блоку, наследнику романтической традиции, органически сродными были эти устремления. Воспринятые неосознанно через романтизм, они были подкреплены осознанным обращением Блока к гностическим учениям и мифологии.

В то же время, путь "вочеловечения" Блока, кроме того, что самим словом и образом указывает на христианскую доктрину, включает как непреложную цель отказ от гордыни и эгоизма, выраженный в нравственной мифологии Блока в образе "нищеты духа", первом из христианских Блаженств [20], в самоотречении, находящем опору в сходном мироощущении Вл.Соловьева, Гоголя и Ибсена [21, в настойчивом желании реализовать это побуждение в жизни: "Знаю все, что надо делать [курсив Блока]: отдать деньги, покаяться, раздарить смокинги, даже книги" (VII : 101).

Если в центре гностического универсума стоит самосознающее "Я", то в христианском сознании важнейшим после Бога является "Ты", то есть ближний. Эта проблема, над которой так мучительно размышляли символисты, - "Я есмь" и "Ты еси", - унаследована ими от Достоевского. Отказаться от "Я" - самое трудное для человека, особенно от такого "Я", каким ощущали его символисты, - творческого, самопознающего, теургического, способного осуществить не только свое собственное спасение, но спасение мира, наконец, от своего собственного, единственного и неповторимого "Я" художника и человека. Но в этом осознании своего "Я" - начало эгоистического отпадения, демонической самовлюбленности, Человекобожества.

В гностицизме и розенкрейцерстве самоотречение тоже имеет место, но там оно предполагает преодоление "Я" через его воссоединение с Богом. В христианстве "Я" преодолевается через "умаление" и воссоединение с другими людьми. Путь христианина - от "Я" к "Ты". Именно это направление принимает путь Блока, начиная с 1908 года: ""Одинокий" - tabula rasa. Искать людей. Написать доклад о единственном возможном преодолении одиночества - приобщение к народной душе и занятие общественной деятельностью" (VII : 114), - в этой дневниковой записи от 12 сентября 1908 г. зафиксирован замысел будущей статьи "Народ и интеллигенция" (1908).

Формулируя третий этап пути "вочеловечения" (синтез) в уже цитированном письме к А.Белому от 6 июня 1911г., Блок скажет о "рождении человека "общественного", то есть открытого жизни и проблемам других людей. Стремление Блока к "общественности" отличает его от других символистов, и в конце первого десятилетия нового века отделит его от них. Блок сознательно отдает предпочтение этому слову - общественность - перед нарочитым в контексте символистский теургии словом Вяч.Иванова - соборность.

В слове "вочеловечение" Блоку важен не только смысл, который оно имеет в Символе Веры, то есть воплощение Христа, явление его на землю к людям и его жертвенный земной путь во имя их спасения, но также смысл, который прочитывается в оппозиции к идее "сверхчеловека" Ницше. На этом пути происходит преодоление Блоком культа Ибсена и его обращение к Стриндбергу: "...после орлего лика - человеческое лицо!" (V : 462). В образе Бертрана Блок преследовал цель показать "человека по преимуществу" [курсив Блока] (IV : 460). В этом же образе угадывается "печальное человеческое лицо" самого Блока.

Однако умалившийся по-христиански Бертран, достигший предельной степени нищеты духа, почти что юродивый, через это самоотречение входит в Царство Божие, что, в конечном счете, становится воплощением гностического идеала и символизировано эмблемой Розы, - кровавой раны, расцветающей на груди Бертрана, что на языке розенкрейцеров означает вхождение в Божественную вечность. И все же сам Блок поясняет сущность своего героя, который "умер за нее [Изору - И.П.] как христианин, открыв для нее своей смертью новые пути" , <курсив - Блока> (IV : 530).

В христианский кодекс нравственности третьей фазы пути Блока входит требование "различать добро и зло", выбор позиции - "да - да, нет - нет", чувство долга, верность "первой любви", отказ от родового демонизма, преодоление эстетизма и декадентства, достижение высокого равновесия между художником и человеком, воплощенном в вагнеровском образе Человека-Артиста. Христианским является и унаследованное Блоком от русской писательской интеллигенции чувство вины - перед "ямщиком" и "Федотом", перед всеми неимущими и неграмотными, - перед народом.

Но главное преимущество христианства перед гностицизмом для Блока заключается в том, что оно дарует спасение всем, а не только избранникам, одержимым идеей личного спасения, отрекающимся от мира и в одиноком восхождении ищущим слияния с полнотой Бога. В христианстве сама "божественная полнота" нисходит в земной опыт людей. Христос в гностицизме - просвещающий и ведущий тех, кто достоин. Христос в христианстве - "друг мытарям и грешникам". "врач", который нужен прежде всего "больным". И не всегда "больные" знают, что они больны и нуждаются в враче. Но и в этих случаях Христос с ними.

"Совершенная любовь", которую воплощает Христос, становится ведущей добродетелью в христианском кодексе Блока, наиболее остро переживаемой поэтом, включаемой им в свою мифологию. Блоку близка гетевская мысль об оправдании человека через его "сопричтенность любви". Любовь становится сквозной темой всего, что пишет Блок в первые месяцы после революции. Знаменательно, что весной 1918 года Блок вновь возвращается к Дневнику О.К.Соколовой и дорабатывает написанную еще в 1911 году в качестве предисловия к предполагаемой публикации статью "Дневник женщины, которую никто не любил".

Пафос этой статьи - любовь к отверженным, к тем, кто прозябает "в нужде, горе, неудачах, невежестве, болезнях". Образцами такой самоотверженной, основанной на сострадании, истинно христианской любви Блок называет Франциска Ассизского и Юлиана Милостивого, которые, с точки зрения Блока, представляли особую культуру и "знали нечто кроме полноты земных великолепий" (VI : 30) [22]. Героиня "Дневника", которую Блок сравнивает с Гретхен, воплощающей идею любви, "всю жизнь искала (Бога) и продолжает искать, а Бог был к ней, может быть, ближе, чем ко многим другим" (VI : 36).Эта очень важная для Блока мысль включена и в систему коннотаций поэмы "Двенадцать".

Эта сложная и актуальная проблема не исчерпана в предлагаемой работе, но думаю, что сказанного достаточно, что бы сделать некоторые выводы. Образ Вечной Женственности и ее земных превращений, верность на небе и измены на земле, "стояние на страже", устремленность к свету, мистерия нисхождения и восхождения, избранничество, эстетизм и демонизм Блока, в которых отзываются ницшеанские искусы, находят почву в его тяготении к гностицизму. Сопротивление индивидуализму, преодоление сверхчеловеческих импульсов и того, что Блок называл декадансом в себе и в своем искусстве, "выход в общественность" и апологию любви к отверженным питали христианские переживания поэта.

________________________________________

П Р И М Е Ч А Н И Я

1. Гиждеу С.П. Образ Христа у Блока // Библия в культуре и искусстве. Вып.XXVIII. - Випперовские чтения - 1995. - М., 1995; Магомедова Д.М. Блок и Волошин (Две интерпретации мифа о бесовстве) // Блоковский сборник XI. - Тарту, 1990; Приходько И.С. Образ Христа в поэме А.Блока "Двенадцать". Историко-культурная и религиозно-мифологическая традиция // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. Т.50. - М.,1991. - №5; Розенблюм Л.М. "Да. Так диктует вдохновенье..." (Явление Христа в прэме Блока "Двенадцать") // Вопросы литературы, 1994, №6; Dudec A. Motyw Chrystusa w tworczosci Aleksandra Bloka // X Mysica Antiqua - Europae Orientalis - Acta Slavica. - Bydgoszcz, 1994, и др.

2. Магомедова Д.М. Блок и гностики // Магомедова Д.М. Автобиографический миф в творчестве А.Блока. - М., 1997. - С.70-84; Приходько И.С. Мифопоэтика А.Блока. - Владимир, 1994. - С.44-46; 70-75; 124-129; Приходько И.С. Мифопоэтика Александра Блока. Научный доклад... - Воронеж, 1996. - С. 50-64; Flamant, F. Les Tentations Gnostiques dans la Poesie Lyrique d'Alexandre Blok // Revue des Etudes Slaves. - Vol. 54. - # 4, и др.

3. О гностицизме см.: Новицкий О. Религия и философия Александрийского периода. Часть iV // Новицкий О. Постепенное развитие древних философских учений в связи с развитием языческих верований. В 4-х частях. - Киев, 1861; Трофимова М.К.Гностицизм. Пути и возможности его изучения // Палестинский сборник. Вып.26 (89). История и философия. - Л., 1978; Трофимива М.К. Историко-философские вопросы гностицизма. - М., 1979; Трофимова М.К. Гностицизм и христианство // Апокрифы древних христиан. - М., 1989;

Grant R.M. Gnosticism and Early Christianity/ - N.Y., 1959; Holroyd St. The Elements of Gnosticism. - N.Y., 1994; Jonas H. The Gnostic Religion. - N.Y., 1966 (First 1958); Pagels E. The Gnostic Gospel. - n.y.,-1989 (First 1979); Rudolph K. Gnosis. The Nature and History of Gnosticism. - San Francisco, 1987 (First 1977) и др.

4. Приходько И.С. Данте - рыцарь Розы и Креста // Художественный текст и культура. Тез. докл. Всероссийской науч. конференции. Владимир, 1993;

5. Силард Л., Барта П. Дантов код русского символизма // Studia Slavica. Hung.1989, 35/1 - 2, Budapest.

6. Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. - В 3-х тт. - Спб., 1907.

7. Силард Л. Роман Андрея Белого между масонством и розенкрейцерством // Россия / Russia. Marsilio/Editori.1991.

8. Белый А. Избранная проза. - М., 1988. - С.463.

9. Matthews C. Sophia Goddess of Wisdom. The Divine Feminine from Black goddess to World Soul. - London., 1992. - C. 70-87.

10. Александр Блок и Андрей Белый. Переписка. - М., 1940. - С. 9.

11. Мифы народов мира. В 2-х тт. Т.1. - С.595.

12. Приходько И.С. О гетевском мотиве в стихотворении А.Блока "Шлейф, забрызганный звездами..." // Проблемы стиховедения и поэтики. Межвузовский научный сборник. - Алма-Ата, 1990. - С.102-105.

13. Matthews C. Указ. соч. - С.72.

14. Приходько И.С. Мифопоэтика А.Блока. - С.65-66.

15. Flamant F. Указ. соч. - С.585.

16. Приходько И.С. Мифопоэтика Блока. - С. 34-37.

17. Трофимова М.К. Гностицизм и христианство. - С.169-171.

18. Pagels E. The Gnostic Gospel. - N.Y., 1989. - C. 145-146.

19. Одно из первых монографических исследовангий с учетом гностической традиции - Вайскопф М. Сюжет Гоголя. - М., 1993.

20. Приходько И.С. Мифопоэтика А.Блока. - С. 107-109.

21. Там же. - С. 36-37.

22. Блок перевел повесть Флобера "Легенда о Святом Юлиане Странноприимце" в 1915 году для собрания сочинений Г.Флобера, которое было начато издательством "Шиповник", однако в связи с войной и последующей революцией издание прекратилось. Перевод Блока сохранился в черновом автографе. Впервые этот перевод опубликован мною в "Ежегоднике рукописного отдела Пушкинского дома, 1991". - С.-Пб., 1994.- С.171-201.