Во имя Отца Света, Софии-Матери и Вечного Иисуса!

Invisible Gnostic Front of Liberation
ГНОСТИЧЕСКИЙ ФРОНТ

Начало

F. A. Q.

Наш Гнозис

Наш Тезаурус

Иконостас

Евангелия

Библиотека

Документы

Книга Змея

Контакты

English

IGFL

Counter.CO.KZ

Рейтинг@Mail.ru

http://gnostic.front.ru/

http://front.gnostik.ru/

http://gnostik.front.ru/

Site designed
by Jesus Ophis,
2005 - 2006

Герберт Маридзе
Путь к бессмертию: Революция

Давным-давно один политический деятель сообщил всему миру о том, что "Россия исчерпала лимит на революции". Не вняв этому вполне разумному доводу и во многом благодаря деятельности политиков экстремисты справились со своим внутренним кризисом, вызванным поражением революции 1991 года. Сейчас мы видим возрождение социального эзотеризма в классическом "народовольческом" варианте. Поползла вверх кривая численности подпольных революционных организаций. Первыми ласточками прогремели бескровные пока теракты Новой революционной альтернативы. Соответственно и в массовом сознании происходят долгожданные изменения, выходящие порой на поверхность зарницами шахтёрских забастовок и студенческих беспорядков.

Конечно, было бы ошибкой видеть истоки этого в "увеличении подавленных базовых инстинктов большинства населения", как это делают некоторые бихевиористски настроенные социологи (1). О религиозных корнях революции (по крайней мере в политике) говорили многие: от Достоевского до Белинского, от Бердяева до Бакунина. Все крупные народные восстания в Европе проходили либо под знаменем проклятия впавшего во грех мир и реформации церкви, либо выдвигали из своей среды лидеров-харизматиков, которых наделяли царской властью и святостью мессии. Позже, когда влияние христианства ослабело, сами идеи Свободы, Справедливости, Равенства, Братства превратились в своеобразный символ веры для новой церкви – церкви Революции.

Здесь мы подходим к одному весьма интересному дуализму. С одной стороны революционеры предстают как чисто западное явление. Нигде на Востоке мы не встретим ничего похожего на ту неуемную жажду СОЦИАЛЬНОЙ гармонии, какую мы видим на Западе. Конечно, социальные утопии и народные волнения не являются исключительной прерогативой Запада. Но если на Востоке в области социального мы имеем дело почти всегда с регрессивным стремлением к "золотому веку", когда воплощение Первопринципа было полнейшим, то на Западе, во-первых, интересы "града земного" превалируют над "градом небесным", а во-вторых, только здесь имеется направленный в будущее революционный порыв. В социальных процессах европейцам видится архетип и движущая сила развития науки, искусства, семьи. Наконец, нигде на Востоке или Юге мы не встретимся с таким специфическим объединением как Интернационал. Связано это с тем, что культура Запада заимствовала у иудаизма, ассимилированного христианством, такие особенные черты, как хилиазм и линейная концепция времени. Ожидание грядущего тысячелетнего "царства праведников" преломившись в поисках Грааля и Китежа, дошло до нас в виде "Утопии" Т.Мора и "богостроительства" А.Луначарского, а христианское видение человеческой истории, начавшейся грехопадением и заканчивающейся Страшным Судом, отразилось в концепциях возврата к первобытному коммунизму (когда истории ещё не было), но на новом этапе (когда истории больше не будет). Подобные взгляды высказывал ещё Руссо, но в наиболее полном виде эта идея была разработана Марксом.

С другой стороны, то, что делает все религии схожими и даже родственными друг другу, а именно, практика изменения сознания для достижения трансперсональных, экстатических переживаний (2), придает некоторым аспектам революционной деятельности универсальный и транскультурный характер. Иными словами, Революция, ставшая в деле Спасения наследницей, христианства, с необходимостью имеет своим ядром комплекс психофизических практик, идентичных психофизическим практикам мировых религий.

Десакрализация европейских освободительных движений, закончившаяся в годы Великой французской революции, сделала невозможным прямое обращение экстремистов к религиозному опыту. Поэтому чаще всего мы встречаемся здесь с психотехниками в "смазанном" виде и без осознания конечной цели, когда сами реалии партизанской жизни заставляют инсургента практиковать йогу революции. Например, конспирация требует полнейшего контроля над поведением в любой ситуации. Даже во сне революционер должен помнить о своей миссии, иначе провал неизбежен. Теперь сравните это с "трезвенном ума" исихастов или техниками осознавания того, что профаническая личность делает бессознательно (ходьба, питание, сон) в раннем буддизме.

Постоянное жонглирование социально приемлемыми масками расшатывает в подпольщике чувство собственной важности, облегчает постижение ложности собственного "Я", которое есть не более чем продукт воспитания в буржуазном обществе. Понимание полиморфности современных форм власти, ее вездесущности, делает необходимыми постоянные упражнения в акциях прямого действия, как "внешних", так и "внутренних". "Гуляя, стоя, сидя, лежа или вставая, он должен практиковать и прекращение и созерцание одновременно", – сказано об этом в "Трактате о пробуждении веры в Махаяну".

Результатом подобных упражнений является "Великий отказ" от иллюзии эго, фабрикуемой в европейской культуре начиная с эпохи первоначального накопления.

Однако специфика христианской эсхатологии, в том, что царство Христово воплотится НА ЗЕМЛЕ (пусть и преображенной), а при всеобщем воскрешении все получат новые ТЕЛА. Поэтому революционная деятельность на Западе всегда направлена во внешнее социальное пространство, тогда как на Востоке всё происходит внутри индивида.

Ради достижения коллективного самадхи (3) вооруженного восстания революционеры на социальном уровне практикуют ту же йогу, что и на индивидуальном. Главная задача здесь – это не прекращение производства властных отношений. Диалектика рабства-господства проистекает из диалектики субъекта-объекта, и западноевропейской модели рациональности, стремящейся к постоянному производительному труду на ниве пред-ставления и на-именования природы. Тут же коренятся сакральные образы цивилизации (государство, личность, гуманизм) – очаги постоянного бормотания на тему долга и морали.

Движимый буддистским милосердием и христиански трагичным чувством "утраченного времени", революционер пытается прекратить нескончаемый общественный монолог и тем самым освободить людей от иллюзии незыблемых социальных отношений. Однако разница между просветленным и профаном такова, что простое указание людям на их страдания и возможность альтернативы не имеет воздействия на одномерное сознание. Поэтому основные усилия экстремистов направлены на создание паузы в бесконечном развёртывании означающих, так как именно безграничная власть синтаксиса над природой служит моделью для власти человека над человеком.

Опять же, методы, употребляемые ради этой цели, идентичны религиозным техникам экстаза. Тотальность надзора провоцирует тотальность сопротивления и в идеале все поведение революционера является чередой дзен-буддистских коанов. В обществе, балансирующем между диктатурой большинства и тиранией меньшинства, лозунг "Никакой власти никому!" есть удачная попытка прервать череду допроса и ответственности, а взрыв РАФовцами только что отстроенной и еще пустой тюрьмы, – чем не хлопок одной ладонью?

Не нужно думать, будто культура ничего не противопоставляет нигилистическим позывам бунтарей. В случае если простое о-пределение революционеров как опасных безумцев, изуверов, инородцев, "немецких шпионов" не действует, в ход пускается более тонкое оружие. Его действие основано на том, что почти у каждого революционного течения существует "позитивная программа". Именно в положительных догматах и привязанности к результатам своей деятельности лежит возможность будущей интеграции в общество потребления. В выполнимых и "созидательных" пунктах любой платформы таится компромисс с действительностью, заслуживающей только уничтожения. Конструктивной оппозиции предоставляют помещения и время на ТВ, но как агитировать против власти языком, санкционированным властью. Реакционное бытие мстит кочевникам за любую остановку в прямом действии, за любую паузу, в которую можно вставить слово.

Единственной стратегией избавления от назойливого трупа реальности может быть лишь осознание того, что Революция – это продолжение восточных путей освобождения в новых условиях (4). Циничный взгляд разрушителя догматов позволит нигилисту возвыситься над противоречиями доктрин и пробиться к единому ядру практики, позволяющей выйти из тюрьмы пространства и времени. "Любопытно, что состояние, ведущее к бессмертию, Чжан Бодуань (китайский даос 11 века) называет "отсутствием". Это не небытие или смерть, а особый онтологический статус ДАО, отличный от существования, наличного бытия вещей, т.е. его сверхбытие, самодовлеющее "в себе". Вместе с тем это отсутствие является источником бытия и жизни" (5).

________________________________________
Примечания:

1. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Политиздат, 1992, с. 272. Бихевиоризм - психологическая школа в социологии, рассматривающая общественное поведение индивидов и социальных групп как целиком определяемое по схеме "стимул-реакция".

2. Смотри об этом интереснейшую книгу Е.А. Торчинова Религии мира: Опыт запредельного: Психотехника и трансперсональные состояния. СПб.: Центр "Петербургское Востоковедение", 1997.

3. Самадхи – термин в индуистской йоге, означающий достижение освобождения от колеса перерождений (сансары) и обретение йогином "сверхъестественных" способностей.

4. В меньшей мере западных, т.к. христианство – это религия СПАСЕНИЯ, а не ОСВОБОЖДЕНИЯ.

5. Торчинов Е.А. Этика и ритуал в религиозном даосизме ("Главы о прозрении истины" Чжан Бодуаня)//Этика и ритуал в традиционном Китае. Сб. статей. М "Наука", 1988, с. 216.